Направления развития ОДКБ в условиях кризисов безопасности в Евразии

Подготовлено: Институт Китая и современной Азии РАН

Растущее внешнее давление и активизация конкурирующих концептов безопасности в Евразии (США, ЕС, Турция, региональные коалиции вне ОДКБ) создают необходимость оперативной адаптации механизмов взаимодействия стран-участниц ОДКБ. При этом сохраняется риск утраты отдельных регионов влияния России и самой ОДКБ (Южный Кавказ), что требует поиска решений в формате «тонкой настройки» действующих структур.

Отдельным вызовом становится тенденция ряда государств-членов к выборочному или ситуативному подходу к обязательствам, что снижает коллективную дисциплину. В этой ситуации необходимо выявление конкретных уязвимостей, через которые военная, политическая и экономическая устойчивость ОДКБ может быть подорвана.

Актуальные риски и точки роста для ОДКБ

1. В современных конфликтах применение беспилотных летательных аппаратов против объектов критической инфраструктуры стало одним из ключевых инструментов ведения боевых действий. Данная проблема актуальна не только для РФ, но и для Казахстана, особенно в условиях участившихся инцидентов с украинскими дронами на территории республики.

Кроме того, даже ложные сообщения о повреждениях критической инфраструктуры (как было с «Средняя Азия – Центр») способны вызвать политический и экономический резонанс в регионе, подорвать доверие к транзитным маршрутам. В этих условиях ОДКБ целесообразно взять на себя функцию координации и защиты критической инфраструктуры, интегрировав эту задачу в плановую деятельность Центра кризисного реагирования и в формате совместных учений, а также обеспечив синхронизированную информационную реакцию на провокации.

Сегодня в ОДКБ нет общей унифицированной системы опознавания «свой–чужой» для низколетящих целей и БПЛА, что в условиях наращивания беспилотных возможностей странами Центральной Азии (закупка китайских и турецких БПЛА) и Кавказа повышает риски. Особого внимания заслуживает развитие национальных центров управления БПЛА при содействии внешних партнеров, что может привести к выводу части военных технологий за рамки Организации.

Вопрос защиты критической инфраструктуры в рамках ОДКБ по-прежнему носит фрагментарный характер. Действующая практика на местах не обеспечивает защиты в случае массированных комбинированных атак с применением дронов, средств РЭБ и диверсионно-разведывательных групп. Совместные учения по отражению подобных угроз проводятся нерегулярно, а наработанный отдельными странами опыт не консолидирован.

При этом существует положительный опыт, который может быть масштабирован: так, в ходе совместных учений Белоруссии, России и Центра кризисного реагирования ОДКБ (февраль 2025 г.) были отработаны действия при террористическом акте на химически опасном объекте, выявлении нарушителей государственной границы и уничтожении диверсионно-разведывательных групп.

Развитие гражданской беспилотной авиации неизбежно увеличит число аппаратов в воздухе, что потребует жёсткой системы распознавания «свой–чужой» и разграничения гражданского и военного трафика. Важно, что ужесточение ответственности и меры по нейтрализации угроз можно использовать как модель для других стран ОДКБ, особенно там, где нормативная база по использованию БПЛА устарела.

2. Информационное пространство государств-членов ОДКБ в последние годы подвергается возрастающему давлению, выражающемуся в кибератаках, информационно-психологических операциях (ИПСО), киберпреступности и т.д. Это непосредственно влияет на устойчивость органов управления силами коллективной безопасности, защиту критической инфраструктуры (в т.ч. энергосистем и транспорта), а также на доверие к институтам ОДКБ как механизму коллективного реагирования. Происходит нарастание попыток несанкционированного доступа к ресурсам органов власти и международных структур, в т.ч. ОДКБ (2025 г. – инцидент с попытками хищения данных сотрудников Секретариата). Параллельно наблюдается совмещение кибератак с ИПСО, направленными на дестабилизацию внутриполитической обстановки, дискредитацию государственных институтов и подрыв доверия к организациям. Российский опыт показывает, что растет число атак на цепочки поставок ПО/обновлений в госсекторе и операторах связи.

В распоряжении ОДКБ уже имеются институциональные инструменты реагирования (в т.ч. специализированные координационные структуры – ККЦ ОДКБ, соглашения о сотрудничестве, постоянные операции по линии правоохранительных органов), однако их взаимодействие носит фрагментарный характер и требует системной интеграции.

3. Вызовом для сотрудничества в ОДКБ может быть позиция Армении. Можно выделить три основных сценария возможного выхода Армении из организации. Первый связан с повторением ситуации, при которой в случае новой эскалации ОДКБ вновь займет пассивную позицию. Ереван может перейти от фактического неучастия в деятельности Организации к формальному прекращению членства. Второй сценарий предполагает, что в рамках нормализации отношений с Турцией Анкара выдвинет условие получения Арменией внеблокового статуса, что означает вывод 102-й российской военной базы в Гюмри и подразделений пограничных войск ФСБ России. Подобная логика уже применялась в процессе урегулирования с Азербайджаном, когда договоренность о неразмещении сил третьих стран на границе привела к уходу европейской наблюдательной миссии и ранее – российских пограничников. Третий сценарий связан с возможным исключением Армении из ОДКБ в случае невыплаты членских взносов. Для сохранения контакта с Арменией и продления присутствия 102-й военной базы после 2044 года возможно углубить российско-армянское военное и военно-техническое сотрудничество, что повлияет на восстановление участия Еревана в работе ОДКБ. Еще один вариант – создание механизма двусторонних консультаций между Арменией и ОДКБ для подготовки «дорожной карты» взаимодействия и постепенного восстановления полноформатного участия. При этом текущий политический курс Еревана предполагает избирательный подход к взаимодействию с союзниками, что уже ограничивает потенциал углубления интеграции в ОДКБ.

4. На фоне конкуренции транспортно-логистических коридоров, рисков диверсий против энергетической инфраструктуры и усиления активности внешних игроков на Южном Кавказе и в Центральной Азии, каспийское направление приобретает для государств-членов ОДКБ значение опорного «южного фланга». Каспийский регион остаётся для ОДКБ зоной прямой ответственности, где безопасность двух государств-членов – России и Казахстана – опирается на уникальный правовой режим и сложившийся баланс сил.

При этом расширяется число рисков для региона. Растет потенциал Каспия как стратегического логистического узла и, соответственно, конкуренция за него (для поставок нефти и в целом товарооборота в обход территории РФ, для прокладки трубопроводов по дну моря и т.д.). Участие Казахстана в учениях с Азербайджаном и Турцией усиливает военно-политические связи вне ОДКБ, что в перспективе может осложнить координацию по вопросам каспийской безопасности, особенно в контексте взаимодействия с Ираном.

В условиях текущих рисков каспийская повестка должны быть частью фокуса внимания ОДКБ, так как защита северокаспийских портов и узловых ж/д и НПЗ повышает надёжность экспорта/импорта всех членов организации, снижая уязвимость к внешнему давлению. При этом совместная ранняя реакция на диверсии, терроризм и трансграничную преступность дешевле и эффективнее, чем национальные «разрозненные» меры.

Выводы и рекомендации для России

Центр кризисного реагирования ОДКБ уже обладает правом координации информации между государствами-членами. Расширение его возможностей путём подключения дополнительных каналов наблюдения (использование РЛС, БПЛА, систем мониторинга инфраструктуры) осуществимо в рамках межведомственных соглашений. Так, в Центре кризисного реагирования ОДКБ можно было бы создать специализированный модуль по защите критической инфраструктуры.

В рамках ОДКБ важно согласовать форматы передачи данных о подозрительных полётах в приграничных районах, особенно вблизи стратегической инфраструктуры, унифицировать системы опознавания и протоколы экстренной посадки/подавления БПЛА в пространстве стран-участниц.

С точки зрения информационной и кибер-безопасности, важно было бы учредить регулярную международную конференцию по информационной безопасности ОДКБ как площадку для обмена опытом и презентации лучших практик. Позитивный опыт первой международной конференции ОДКБ по кибербезопасности 2025 г. должен быть закреплен, в рамках мероприятия должны работать профильные площадки по актуальным угрозам для стран-членов.

Необходимо закрепить опыт проведения операции «Прокси» в дальнейшем, проводить регулярные совместное учение по реагированию на комплексные атаки на критическую инфраструктуру с элементами ИПСО. Здесь можно обратить внимание на специфику формата «Взаимодействие – Антитеррор – 2024» ШОС в КНР.

Также важно совместно развивать на базе профильных заведений подготовку специалистов по защите промышленных систем управления и операционных технологий. Для подготовки можно задействовать специалистов таких успешных российских компаний как «Лаборатория Касперского», «Яндекс», «Positive Technologies» и др.

Современные реалии требуют введения в рамках ОДКБ практики обязательного уведомления о внеорганизационных военных учениях государств-членов, затрагивающих каспийский регион как зону стратегического интереса для общего региона.

России необходимо акцентировать внимание партнёров на том, что непредсказуемое снижение уровня Каспия создаёт долгосрочные риски для ряда инфраструктурных проектов в регионе, например, для прокладки оптических кабелей. Изменение гидрологических условий могут повлиять на безопасность эксплуатации и срок службы подобных объектов, привлечение под подобные проекты средств внерегиональных акторов рискованно и неоправданно для безопасности общего региона.